k_p (k_p) wrote,
k_p
k_p

Колонка в "Новой"

Колонка в "Новой газете".Там другое заглавие, но мне больше нравится это.

САМОЛЕТ ДЛЯ БРЕЖНЕВА

Новый виток роста цен на нефть - ужасная новость для России.


Министерство энергетики США, а вслед за ним и Минэкономразвития, повысили годовой прогноз цен на нефть. Баррель Brent будет стоить в среднем не меньше 102 долларов. Это значит, что цены в среднем будут выше, чем в безумном 2008-м (средняя цена по году тогда — 99,75 доллара). Для России это ужасная новость. Забавно, что это более или менее понимают все. Вот, например, по данным Левада-центра, 51% опрошенных россиян считают, что дорогая нефть приносит России больше вреда, нежели пользы. Прекрасно сознают последствия дорогой нефти деловые элиты и эксперты. Но…

Но страна наша тут похожа на пьяницу, который скорбно слушает увещевания близких: как он изменился, даже внешне, какие надежды подавал, а теперь уже даже не ходит на работу, — со всей искренностью сознает он правоту этих слов и сквозь навернувшиеся слезы наливает себе нетвердой рукой полстакана. Ну а что? Не выливать же, если бутылка уже открыта и почата.

Драматизм ситуации подчеркивает продолжающийся на фоне роста цен на нефть отток капитала. Объяснения этого явления сбивчивы и противоречивы. Например, говорят, что это технический эффект: при быстро дорожающей нефти компании не успевают перевести выручку в Россию. Странно, в 2008-м — прекрасно успевали. Представители ЦБ не устают повторять, что отток вот-вот сменится притоком. Но пока имеет смысл помнить, что за семь последних месяцев из страны уже утекло 47 млрд долларов. То есть приток в размере 50 млрд будет всего лишь возвращением к ситуации лета 2010 года. В целом же с начала кризиса (со второго квартала 2008 года по первый квартал 2011-го) чистый отток капитала из России превысил 260 млрд долларов. Такая вот модернизация.

Так или иначе, продолжающийся отток на фоне роста цен на нефть означает, что вердикт, известный населению и элитам, подтверждает и капитал: рост цен на нефть — негативный сценарий для России. Почему?

К концу лета прошлого года стало более или менее понятно, что уровень 70—80 долларов за баррель — это уже для российской экономики серьезные проблемы. Он не спасает от значительного дефицита бюджета и реальной угрозы дефицита торгового баланса. Это, в свою очередь, означает, что макроэкономическая стабильность осталась в прошлом, а условия заимствований ухудшаются. Денег на развитие и стимулирование экономического роста почти нет. Это не приведет к немедленному социальному или экономическому кризису — вовсе нет. Но это означает, что неуверенность элит, возрастающее чувство неопределенности придают развитию ситуации принципиально иной вектор. Управляемость снижается, межэлитные конфликты обостряются, политические вопросы выдвигаются в центр повестки дня. Грубо говоря: надо что-то делать, иначе роста не будет. Политический кризис в этом сценарии наступает в относительно недалекой перспективе.

В свою очередь, уровень 100—110 долларов за баррель означает, что двух дефицитов нет. Рубль опять укрепляется, а значит, заимствования становятся дешевле — ими можно замещать отсутствующие прямые инвестиции. Можно разогревать внутренний рынок за счет подбрасываемых бюджетникам и пенсионерам денег. В общем, можно поддерживать рост 3—4% без реальных инвестиций и улучшения делового климата, но с высокими расходами бюджета. Делать как будто ничего не надо, а даже если кто и захочет — не сумеет. Партия за сохранение status quo в такой ситуации будет слишком сильна. Кризис отложен, но его грядущие масштабы разрастаются. Это типичный «брежневский» сценарий для России, который при таких ценах на нефть грозит превратиться в базовый.

Представьте себе двух больных. У одного аппендицит развивается на фоне резкой боли и высокой температуры, он идет к врачу, попадает на стол к хирургу, который делает ему, в сущности, стандартную, несложную операцию. У другого — температура совсем небольшая, покалывание в животе, которое можно принять за отравление. Он тоже, в конце концов, попадет на стол к хирургу, но уже с перитонитом и неясными перспективами для жизни.

Чтобы понять, чем так плоха дорогая нефть и почему в обоих сценариях нам чудится в конце кризис, надо попробовать сформулировать ту главную проблему, которая мешает нашему развитию и создает ощущение бесперспективности инерционных сценариев. Эта главная, фундаментальная проблема — вовсе не отсутствие свободных конкурентных выборов. Их отсутствие — лишь одно из ее следствий. Главная проблема — это роль права в современной России.

В силу разных причин право не стало в России регулирующим механизмом жизни общества и функ-ционирования рынка. Наоборот, законы, правовые нормы и практики правоприменения стали механизмом искажения рынка: перераспределения ресурсов, собственности и прибыли. И в результате эти нормы, как их ни уточняй и ни переписывай, и эти практики, как их ни регламентируй, не настраивают и не поддер-живают рынок, а подрывают его. Они искажают цены, блокируют инвестиции, снижают эффективность любой полезной деятельности. Поиск и отъем ренты становятся заведомо более выигрышной стратегией по сравнению с обычным рыночным поведением, то есть производством и продажей товаров и услуг. Те, кто следует последней стратегии, неизменно проигрывают, а рентоориентированные элиты захватывают прибыли и власть.

Этот самолет летит с одним неработающим двигателем, и его трясет, а пассажиров колбасит и тошнит. И только экипаж не устает праздновать: видите, не падаем же! Не падаем! Наша рыночная экономика запущена наполовину, и в 2010-е мы лбом уперлись в проблему второго двигателя. Дело осложняется еще и тем, что запустить его не под силу ни злому штурману, вечно подозревающему пассажиров в кознях и измене, ни благодушному капитану, вечно гордящемуся своими кителем и фуражкой. Они заложники ситуации, а не демиурги или даже просто механики.

Проблема права имеет столь фундаментальный характер, а система извлечения выгоды из его отсутствия выросла за годы нефтяного бума до столь всеобъемлющих масштабов, что представить себе эволюционный переход в новое состояние довольно сложно. Гораздо более правдоподобным кажется, что переход к новому общественному договору, в основе которого будет лежать право, станет результатом кризиса или даже серии социально-политических кризисов. Которые и убедят игроков, что обязательные для всех ограничения являются необходимостью коллективного выживания. А кого не убедят — того погубят.

И не надо бояться слова «кризис». По-гречески кризис — это просто «поворотный пункт, решение». Кризис — обыкновенный механизм вскрытия и снятия противоречий. Другое дело — греческое слово «катастрофа». Чем ближе социально-политический кризис, связанный с дисфункцией права в современном российском капитализме, тем меньше шансов, что он будет иметь катастрофические последствия. И наоборот, чем большее количество внешних ресурсов будет доступно нам, чтобы оттянуть, отложить этот кризис, тем глубже будет коррозия рынка и государственных институтов и тем масштабнее могут эти последствия оказаться.

И кто тот гад и враг России, что гонит нефтяные цены вверх?
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 19 comments